-Узнаете, Илья Сергеевич, сегодня же узнаете, сказал доктор, потирая усталые глаза. Сегодня же вам все расскажут. И нажал на кнопку со своей стороны стола. Дверь открылась, и вошел охранник с наручниками.

– Ну-ну сука, – прошипел Илья, когда наручники защелкнулись на запястьях, и вышел вместе с охранником в коридор.

В камере за время отсутствия Ильи ничего не изменилось. Он сел на лавку и попытался еще раз проанализировать ситуацию, но понял, что умных мыслей по поводу своего положения больше не стало. Если до сегодняшней проверки на полиграфе он все-таки надеялся на какую-то ошибку и думал, что его, разобравшись, просто выпустят, то теперь этих надежд значительно поубавилось. С другой стороны,– рассуждал Илья, – чем занимается комитет полезности? Если упрощенно, то следит, чтобы все работали на пользу стране, а тех, кто не хочет, заставляет это делать. Допустим, я каким-то образом попал в категорию отлынивающих от почетной обязанности труда. Тогда зачем тесты? Дальнейший ход ясен, предъявляется обвинение, собирается судебная тройка комитета, которая отправляет на работу и назначает срок. Что там дальше? Вроде бы есть возможность аппеляции, но, уже после прибытия на место назначенной работы, даже компенсацию платят, если несправедливо осудили, что-то такое в интернете читал, кажется…. Все это, конечно, потом, по закону у комитета на всю процедуру отпущено не более недели, не уголовный же это суд, ожидая который в СИЗО можно месяцами сидеть. Всех дел – поймал бомжа, дал в руки лопату, отправил рыть что-то или вагоны разгружать. Хотя нет, вспомнил Илья, было «дело чиновников», когда мэра Нижневартовска вместе с половиной работников мэрии объявили «обманывающим государство и уклоняющимся от работы на рабочем месте». Но, там ему еще взятки вроде предъявляли, и дело шло одновременно и как уголовное тоже.